На главную
   
Цели и задачи нашего проекта Готовые разработки и планируемые акции Форум пока только почта Пока мало, но что есть - полезно
 

Прометеиты

Когда сознание вернулось, я обнаружил себя лежащим на скамейке у подъезда моего дома. Вокруг сновали озабоченные люди, толпа зевак таращилась на окна моей квартиры, из которых валил густой дым. Посередине двора стояли две пожарные машины.
Никто из увлеченных зрелищем не заметил того, что я пришел в себя. В горле у меня першило, голова шла кругом. А в руках, побелевших от долгого и до боли сильного сжатия, была помятая, испачканная в крови, так нелегко доставшаяся мне папка из серо-голубого картона.
Вдруг что-то, может быть телевизор, взорвалось в моей комнате, и пламя вырвалось из окна. Народ ахнул и уставился наверх, а я, воспользовавшись моментом, незаметно ни для кого, поднялся и удалился прочь от эпицентра событий.
Около полугода с того момента, когда произошел тот несчастный случай с Полиной, я не общался со своими друзьями. Но тут мне некуда было деваться, надо было где-то ночевать, пока не удастся снять новое жилье. Мой друг Сергей, как только узнал о несчастье, постигшем меня, даже обрадовался и сам изъявил желание приютить меня. Мы знали друг друга с раннего детства, настолько раннего, что я даже не могу вспомнить, как и когда мы познакомились. Много общих эмоций и чувств заставило нас пережить наше бурное детство, но в последние времена мы частенько теряли друг друга из вида то на полгода, то на год. Но как бы надолго мы не расставались, я всегда чувствовал его незримое присутствие рядом с собой. Частенько в моем сознании разыгрывались мысленные встречи с ним, в которых мы продолжали свои детские состязания, рассказывая друг другу о своих достижениях. Что-то магическое связало нас в далеком прошлом, и это «что-то» постоянно возвращало нас друг к другу… Он так рад был видеть меня, что как можно раньше отправил жену с ребенком спать, а сам, усадив меня за кухонный стол, выставил на него бутылку водки, еще больше увеличившую радость встречи и развязавшую нам языки.
Захлебываясь от вдохновения, он рассказывал мне о тех знаменательных событиях, которые произошли в его жизни за эти полгода. Работа, семья… Он рассказал мне все свежие байки про наших общих знакомых и все спрашивал: «А ты-то как?!» Но я совсем не знал, что отвечать ему. С момента нашей последней встречи прошло не много времени в масштабах жизни, но это время сделало из меня совершенно другого человека, нежели знал Серега. Мне было абсолютно неинтересно и скучно слушать его сплетни, а рассказывать ему то, что было у меня на душе, я просто боялся… Боялся, что он меня не поймет, ведь за это время я стал одержим лишь одной идеей, которую обычные люди попросту считали бредовой. Однако по мере того, как пустела бутылка, все больше и больше возникало желание выплеснуть все то, что накопилось у меня на душе:
– Серег, а зачем тебе все это? – не выдержав, спросил я.
– Что, это? – изумленно переспросил он.
– Все. Жена, работа… Да и вообще, зачем ты живешь?
– Ты что, заболел? Это тебя так пожар, что ли, колбаснул?
– Почему тебя так удивляет мой вопрос?
– Знаешь, где много любителей подумать над такими вопросами? – с ехидной ухмылкой на лице, в очередной раз ответив вопросом на вопрос, спросил Серега.
– Где? – с искренним интересом поинтересовался я.
– В дурдоме! – авторитетно и безапелляционно заявил Сергей, еще раз упрочив мое мнение о бредовости моей идеи для окружающих. – Будешь морочиться такими вопросами, и ты там окажешься.
– Почему ты считаешь этот вопрос таким абсурдным, что над ним могут думать только сумасшедшие? Посмотри, Серег, ведь ни один человек ничего не делает просто так, никого невозможно заставить лишнюю копейку потратить даром. Однако люди проживают бессмысленно, просто так, целые жизни, тратят впустую самое ценное, что у них есть – свою жизнь, совершенно не задумываясь – зачем? Разве это не абсурд?
– А разве не абсурд думать об этом всю жизнь, свернуться на этом вопросе и остаток дней прожить в дурке? Выкинь ты это все из головы. Не может человек знать этого смысла. Посмотри, вся история человечества такая, никто никогда не знал смысла. А какие умы были, не то, что мы с тобой – дураки. Уж если они не узнали, то нам тут уж точно ловить нечего.
Я мог бы, конечно, сказать, что этот вопрос для меня является жизненно важным, мог бы даже объяснить причину этого. Хотя на самом деле в этом поиске причиной был уже не страх перед угрозой черного человека, а родившееся во время поиска понимание, что ничто не имеет смысла, пока я не отвечу на этот вопрос. Нет, в свои проблемы я никого не хотел посвящать и не собирался рассказывать про ту папку, которая лежала во внутреннем кармане моей куртки и ни на секунду не выходила из моих мыслей.
– Честно сказать, я удивляюсь, глядя на тебя, откуда берутся люди, которых не волнуют вопросы жизни и смерти? Разве не все мы являемся заложниками бытия, обреченными на страдание и смерть? Ведь совершенно очевидно, что наша жизнь – это временное явление. Настанет момент, и она кончится, обязательно кончится! И неужели ты лично для себя не ответил на этот вопрос? – решил я сделать последнюю попытку, а в случае неудачи – остановиться.
Серега поджал губы, хмыкнул, а потом без четкой уверенности сказал:
– Да, меня могли бы волновать эти вопросы, если бы на них можно было хоть как-то ответить помимо глупых, нелепых религиозных фантазий. Но для меня смысл в том, чтобы быть счастливым. Все люди, как мне кажется, ищут именно этого. Ведь каждый кузнец своего счастья.
– Серег, ты знаешь, а я не знаю, что такое счастье, несмотря на то, что его все ищут. По-моему, это очень расплывчатое понятие, не говорящее ничего конкретного.
– Ну, оно просто очень индивидуально. Каждый сам ищет, что ему нужно, исходя из своих вкусов и возможностей.
– Ты думаешь, что нет общей формулы счастья – набора каких-либо факторов, общих для всех людей? Ведь все хотят любить и быть любимыми, иметь авторитет и чувствовать уважение к себе, владеть материальными благами и обладать властью… Разве все люди не одного хотят? Думаешь, случайно Христос сказал: «Поступайте с другими так, как хотите, чтобы они поступали с вами»?
– Не-е-е! Я так не думаю, – со всем своим темпераментом возражал Серега, – кому-то нужна абсолютная власть и несметные богатства, а кому и рай в шалаше! Да тот, кто в шалаше, еще и счастливей окажется. А поступать с другими так, как хочешь, чтобы и они с тобой поступали, тоже правило не абсолютное. Что с тобой будет, если к тебе его применит какой-нибудь мазохист?
– Серег, если люди всю свою историю искали счастья, то почему они это делали так странно? Если это самая важная вещь в человеческой жизни, то почему люди оставили ее поиск на произвол судьбы? Почему каждый ищет его по наитию, почему человечество тратит столько средств и усилий на достижение и создание всего, что угодно – от щипчиков для бровей до оружия, которое способно уничтожить жизнь, – но за всю известную историю не создало ни одного института, который бы изучал счастье? Почему не создали науки «счастьеведение»? Почему нас в школе учили только знаниям, нужным для получения материальных благ? Почему нас не учили самому главному?! Почему людей не научили просто быть счастливыми? Или хотя бы объяснили, как искать это счастье?
– Знаешь, Павел, – глубокомысленно и протяжно заговорил Серега, – я думаю, что те, кто придумывал нашу школьную программу, задавались совсем другими целями…
В тот вечер мне в голову впервые пришла мысль о том, что миром правят не те идеи, какие в действительности заслуживают человеческого внимания и необходимы человечеству для истинного блага. И дело вовсе не в том, существует ли единая общая для всех формула счастья или нет, а в том, что люди даже не пытаются найти ее.
Всю ночь я гонялся за сном, но богатые эмоции ушедшего дня кружились как мухи вокруг моей головы, которых невозможно отогнать. Образы, мелькавшие в сознании, как спазмы держали мозг в напряжении. Непривычная кровать, мысль о счастье, пожар, таинственная папка да и вообще весь прошлый сумасшедший день лишили меня сна и заставили ворочаться с боку на бок до самого рассвета.
Утром, измученный бессонницей, я сделал вид, что отправляюсь улаживать свои дела, а сам нашел светлое тихое местечко в маленьком кафе и осторожно открыл таинственную папку: …

Жизнь есть игра, участники которой делятся на следующие категории: хозяин игры, игроки, помощники игроков, игровые фигуры и битые фигуры.
Хозяин игры не придерживается никаких правил, он их разрабатывает для игроков. Игровые фигуры соблюдают правила так, как им диктуют игроки, но сами этих правил не знают. Помощники игроков повинуются игрокам. Битые фигуры не принимают осмысленного участия в игре — они даже не знают, что являются участниками игры.
Как создать игровые фигуры. Опровергайте любые мысли, что ведется игра, скрывайте правила от игровых фигур, не давайте им извлечь никакой пользы для себя. Не выдавайте цели игры, создайте фигурам такие условия, чтобы они не смогли отказаться от участия в игре. Препятствуйте появлению у них чувства удовлетворения от проделанной работы. Сделайте так, чтобы фигуры выглядели как игроки, но не позволяйте, чтобы они действительно таковыми становились. Со стороны они могут казаться всемогущими, но реально у них не должно быть никакой власти.

В безбожный век, что за окном настал, померкли купола, молитвы все забыты. Лишь Прометей, наш Бог, Спаситель и Герой, воспетым будет, будет славою объят. Он наш Спаситель – наш Христос, освободивший нас от козней предрассудков. Создатель нас поработил и, образ дав, подобьем обделил. На рабство были мы обречены, но Прометей нас спас, запретный плод вручив, с которым стали мы богам подобны.

Мы – посвященные. Доброта, совесть, честь, стыд, сострадание, любовь – это иллюзия, ловушка для дураков, мы свободны от нее. Остальные же – идиоты, блуждают в потемках своих предрассудков. Они не в силах признать истинного положения вещей и увидеть свое злое и алчное начало, а потому получают лишь объедки с нашего стола, хотя и живут по тем же законам и стремятся к тем же целям, что и мы, ведь все мы служим одному Хозяину. Каждый человек стремится к власти, каждому хотелось бы сделаться диктатором, если бы только он мог, и при этом редкий не был бы готов жертвовать благами всех ради достижения благ своих. Политическая свобода есть идея, а не факт. Каждая тирания приходила к власти именно под знаменами свободы. Эту идею надо уметь применять, когда нужно идейной приманкой привлечь народные массы к своей партии, если таковая задумала сломить другую, у власти находящуюся. Задача эта облегчается, если противник сам заразится идеей свободы, так называемым либерализмом, и ради идеи поступится своей мощью.
Главная задача – спрятать истину, закрыть доступ к правде, перевернуть принципы, подменить понятия и дезориентировать толпу. В таких условиях толпа будет принимать любые абсурдные и неправдоподобные учения, почитая их за истину. Для достижения наших целей мы не брезгуем грубой силой, хотя это не самое эффективное средство заставить их служить нам, так как требует больших напряжений: ведь в этом случае толпа будет в оппозиции к нам. Нет, коварство лучше грубой силы, ведь соблазнить легче, чем изнасиловать. Для покорения их мы внушили им свои идеи. Мы завладели их умами, и эти жалкие людишки сами вознесли нас на престол. Такой толпой легко управлять, ее не надо заставлять, она сама с энтузиазмом делает все, что нам нужно. Мы сильно продвинулись, работая на этом фронте, в наших руках есть множество инструментов и способов для достижения наших целей.
Рациональная наука – самый лучший и безотказный механизм внедрения в общественное сознание нужных нам идей. Для каждого образованного человека по любому вопросу, в любых областях знаний она является наивысшим авторитетом. Простолюдин, не понимающий принципов, на которых она основана, поклоняется ей как божеству. Нет такой силы, которая была бы способна противостоять науке.
И хотя наука никогда не претендовала на знание Истины, а всегда ограничивалась лишь временными гипотезами, с нашей помощью она смогла достичь такого высочайшего авторитета в западном мире, что даже богословы начали считать своим долгом не просто постулировать свои Вечные Истины, а выводить их из наших временных, порой одноразовых гипотез. А наши штампы: «научный» и «ненаучный» стали совершенным оружием в нашей информационной войне. Стоит лишь окрестить неугодную нам гипотезу ненаучной, как тут же серьезный научный труд, обоснованный и доказанный, превращается в макулатуру, его автор причисляется к маргиналам, становится изгоем, еретиком, в научном сообществе и навсегда утрачивает свой авторитет. От этого не спасают самые веские доводы, аргументы и даже приводимые в опровержение этого факты. Таким образом мы производим селективный отбор: тиражируем угодные нам теории и низвергаем те, что не согласуются с нашими целями.
Одним из величайших достижений, выходящих за рамки теорий и гипотез было выведение вопроса о целях бытийных явлений за рамки интеллектуальной сферы человечества. Ни один ученый, ни в какой области знания не имеет научного права ставить вопрос о том, зачем происходят те или иные процессы. По нашим правилам ученому позволено лишь задаваться вопросом о причинах явлений. К примеру, если в рамках научной дискуссии задать ученому вопрос о том, почему или как, протекает изучаемый им процесс? Он легко ответит на эти вопросы. Но если его спросить, зачем он протекает? Он в лучшем случае покрутит у виска.
Таким образом, мы исключили из научной дискуссии фундаментальные вопросы о смысле и цели существования мира и человека, которые считались главными в прежние времена.
Научные гипотезы могли бы навсегда остаться лишь гипотезами, то есть предположениями. Однако наша система образования, абсолютная необходимость которой доказана массам нашей же наукой, позволила внедрить эти мифы как истину в глубинные слои не способной к сопротивлению детской психики.
Поскольку в основе логического мышления лежат аксиомы, истинность которых не может быть проверена, постольку мировоззрение ограничивается лишь выводами, которые возможно сделать на их основе. Так наиболее важными в формировании новой модели сознания являются следующие парадигмы:
Парадигма хаоса. Если мышление человека исходит из аксиомы хаоса, то он видит мир как череду случайностей, не имеющих никакого смысла. Такой человек не способен адекватно воспринять ни идею Бога, ни смысла жизни. А если семя «хаоса» упало на плодородную почву, то такой человек сможет усилием здравой логики растоптать свою совесть и выйти из-под ее контроля. Ответственность такого совершенного человека сводится к простой формуле: не пойман – не вор.
Подобной идеей был миф дарвиновской эволюции, позволивший субъекту в полном смысле слова воспринимать себя животным. Второе неоспоримое достоинство этой гипотезы заключалось в том, что он смог объяснить существование сложнейшего гармоничного мира с точки зрения теории хаоса.
Концепция фрейдистского психоанализа определила психический аппарат человека как производное от его базовых инстинктов. Благодаря такой концепции человек видит единственной целью своей жизни удовлетворение в максимальной степени всех возникающих у него потребностей и желаний. Природу же психических расстройств психоанализ объясняет внутриличностным конфликтом, в котором естественные инстинктивные потребности человека сталкиваются с абсурдными и неестественными социальными наслоениями психики, называемыми моралью и совестью. Главным лекарством от всех видов психических расстройств психоанализ видит в тотальном подчинении личности всем инстинктивным влечениям.
Развитие данной теории позволило также бороться с остатками духовности, ведь психиатрия категорически отвергла любую форму духовности как ненаучную. Психоанализ утверждает, что происхождение религии уходит корнями в неразрешенные конфликты младенческого и детского возраста: понятие божеств отражает инфантильный образ родительских фигур, отношение верующих к ним есть признак незрелости и детской зависимости, а ритуальные действия означают борьбу с угрожающими психосексуальными импульсами.
Парадигма материализма. Исходя из основы материалистического понимания, человек видит мир исключительно как механическое взаимодействие материальных тел, подчиняющихся законам физики. Реальным для него является лишь то, что можно пощупать руками. Такой человек не просто не признает ценности внутреннего мира, но считает его иллюзорным и реально не существующим. Человек отождествляет себя исключительно со своим телом, а свою жизнь – с биологическим функционированием тела, включая то, что оно ело и чем обладало. «Материальный» человек не отдает себе отчета в том, что его жизнь обусловлена не расположением и динамикой материальных объектов, а его собственными мыслями, сопровождающими те или иные события его жизни. Он никоим образом не может узреть причины, он обречен на то, чтобы всюду видеть лишь следствие, даже не подозревая, что может быть иначе.
Теория относительности хоть и была провозглашена как чисто физический закон, нашла серьезное отражение и практическое применение в гуманитарной сфере. Все относительно! Отныне ни одна точка зрения не может быть признана исключительной. Теперь мнение идиота можно поставить в один ряд с непреложной религиозной истиной. Благодаря этому для образованного человека догмы более не существует. Он легко отказывается от закоснелых традиционных конфессий и, если не утрачивает полностью свою религиозность, то в любом случае принимает сторону лояльного либерализма.
Благодаря нашей политике, проводимой через систему обязательного всеобщего образования, мы поставили знак равенства в общественном сознании между счастьем и деньгами. Также нам удалось добиться формирования общественного мнения о том, что различия между людьми сводятся и сводились во все времена исключительно к сфере экономики и выражаются в долларовом эквиваленте. Теперь для того, чтобы низший слой стал высшим, ему вовсе не обязательно прилагать колоссальные усилия для изменения своей сущности, достаточно просто любыми правдами и неправдами набить карманы деньгами. Таким образом, каждый член нами сконструированного общества видит единственной глобальной задачей собственного бытия создание карьеры и занятие такого места в социуме, благодаря которому он мог бы получить максимальное количество материальных благ. Такой человек слеп, бездумен, но чрезвычайно работоспособен.
Потребности человека напрямую зависят от его благосостояния: чем больше он имеет, тем больше его потребности и тем больше шансов, что ему чего-то будет не хватать, и, соответственно, он будет несчастлив. Это, в свою очередь, приведет в действие цепной механизм, побуждающий человека к еще более интенсивной деятельности, порождающей лишь новые проблемы и еще большее неудовлетворение жизнью. Наша выгода от такого положения вещей очевидна: во-первых, одержимо работая на свой карман, он работает на нас; во-вторых, у такого человека нет времени для того, чтобы задуматься над сутью своего бытия, следовательно, и нет возможности вырваться из порочного круга.
Наибольшую опасность для нашего режима представляют люди, способные мыслить критически. Для того, чтобы снизить вероятность появления такого рода мыслителей, мы долгое время работали над проблемой как отвлечь внимание общества от сущностных вопросов, поиска Истины или смысла жизни.
Мы создали такие средства массовой информации, которые привлекают внимание ко всему меняющемуся и временному и уводят от осмысления вечных вопросов и неизменных истин. На сегодняшний день они являются основным рычагом манипуляции массами в решении повседневных вопросов. Качественно нового уровня мы добились благодаря созданию телевидения, которое в достаточно короткое время превратилось из средств массовой информации в средства массового развлечения, централизованного зрелища. Магия мелькающей картинки покорила сердца миллионов, наполнив их с избытком. Политические страсти, спортивные баталии, грезы кинематографа и массовой культуры без остатка впитали все стороны общественных интересов. Отныне большую часть времени люди посвящают либо созерцанию телевидения, либо обсуждению увиденного прежде. Так или иначе, в общественном сознании воцарился стереотип, что жизнь человека не что иное, как акт развлечения.
Эффективнейшими усилителями телевизионного воздействия стали реклама и мода. Реклама наилучшим образом позволяет подпитывать неуемные аппетиты потребителей и позволяет им желать то, о чем раньше они не могли бы даже помыслить. Мода же не позволяет человеку остановиться на достигнутом, каждый раз заставляя его устыдиться того, что все его вещи уже устарели. Наилучший случай – человек самозабвенно, внимательно и чутко следящий за всеми новинками. Модный человек постоянно стремится блеснуть своей современной внешностью, напоминая остальным о необходимости идти в «ногу со временем».
Человек-манекен – вот идеал нашего общества. Человек, вывернутый наизнанку, лишенный внутреннего мира, тратящий все свои силы на создание внешнего образа, имиджа. Этих людей заботит только то, как они выглядят и что о них думают. Свои жизни они проживают ради тех, кого презирают и на кого сами бы хотели плевать.
По силе воздействия на массы с телевидением может сравниться разве что так называемая виртуальная реальность. Нырнув в нее однажды, человек может найти там все, что ему нужно для жизни. У телевидения есть один существенный недостаток: человек является пассивным созерцателем его реальности. Виртуальная реальность устраняет его и позволяет субъекту соединиться с ней, активно и вовлеченно переживать ее. Гипноз чарующей электрической поверхности поглощает всего человека, оставляя ему лишь физиологические потребности.
Даже религию, единственную силу, которая была способна к сопротивлению, мы поставили себе на службу. Объявив войну предрассудкам и суевериям, мы выпотрошили из нее все сакральное, метафизическое измерение. Отбросив то, что непонятно грубой логике обывателя, мы свели ее суть к соблюдению светского морального кодекса. По сути, вершиной нашего успеха стала протестантская этика, объявившая смыслом христианства создание материальных благ, что привело к обожествлению жажды наживы.
Вдобавок, мы спровоцировали идеологическую борьбу между бесчисленными сектами. Используя неоднозначность выражений библейского текста, возможно доказать даже самые абсурдные догматы. Это дает безграничную власть лидерам сект над своей паствой, благодаря которой они способны бросить ее на великие свершения. С присущим христианству мессианским духом каждый сектант стремится навязать всему миру собственные предрассудки. А для тех немногих, которые не видят смысла в подобной борьбе и действительно стремятся найти настоящую Истину, задача превращается в поиск иголки в стоге сена.
Кто контролирует прошлое, тот контролирует и настоящее, а контролирующий настоящее может моделировать будущее, направляя его в нужное русло. Поэтому контроль над исторической наукой – одна из наших приоритетных задач. Действительная история – та, которая пишется реальными событиями на карте объективного мира, – оказывает минимальное воздействие на человеческое сознание. Та же история, что формирует человеческий менталитет и оказывает на него непосредственное воздействие через СМИ, существует исключительно в умах людей и чаще всего имеет весьма скромное отношение к действительной истории. При создании такой истории мы использовали как банальные приемы подмену фактов и понятий, освещения их в нужном ключе, так и исключение сферы причин из области исторической науки. История, таким образом, становится лишь бессмысленным набором фактов, лишенных порождающей их причины. Это скрывает реальную централистскую тираническую власть и порождает видимость спонтанности и плюрализма.

Дальше...

 

 

Оглавление